Я думаю, что сейчас и не надо ставить себя под удар, так как в современной общественной науке появилось новое название аналогичным процессам – культура отмены (культура бойкота, отмена людей и др.).
Единственное, что отличает данное явление от гонений, в привычном их понимании, это отсутствие массового уничтожения людей, но на примерах захватов храмов, мы видим, что захватчики не ограничивают себя в физическом насилии над нашими единоверцами.
Посмотрите вокруг: наше время таково, что даже грустная поговорка «человек человеку – волк» давно перестала быть объективной характеристикой отношений между людьми. Современный человек попрал все возможные и невозможные табу: ненависть превратилась в норму, и даже больше – тех, кто не хочет ненавидеть, порицают. Месть даже у некоторых христиан перестала вызывать естественное отвращение.
Участие в травле, например, в соцсетях, теперь обыденное дело. Да что там травля, в так называемом цивилизованном мире годами существует и даже культивируется явление обесчеловечивания, которое трудно с чем-либо сравнить. Современному миру человечность попросту не нужна, мир пренебрегает ею как неким пережитком: в условиях, когда в основе человеческих взаимоотношений лежит конкуренция, человечность является препятствием для достижения успеха. Да и бороться с оппонентом, а тем более с врагом, куда проще, если отучить себя видеть в нем человека. К сожалению, мы можем наблюдать, что распространители и носители этой культуры есть и в нашей церковной среде.
Культура отмены затрагивает каждого: кто имеет противоположную точку зрения, может стать объектом онлайн-толпы. Её основная цель – спекулирование на скандалах и распространение токсичности. Она также является весьма эффективным средством манипуляции. Разделяет людей на «своих» и «чужих».
«Отменить» объект – значит публично его осудить, попытаться бойкотировать его в СМИ и вообще убрать из публичного пространства, потребовать его ликвидировать.
Подобная «культура» стала заменой «культуры диалога». Безусловно, просто «заткнуть» рот оппоненту гораздо легче, чем пытаться понять его точку зрения и вести дискуссию, искать компромисс.
Бескомпромиссная «отмена» без права на объяснение проводится не только ради осуждения объекта, но и для того, чтобы заслужить уважение среди таких же сторонников «отмены».
Культура отмены – это инструмент толпы. А толпа сама по себе управляема и часто лишена способности критически осмыслять происходящее и анализировать суть событий.
У руля главными фронтменами процесса всегда выступает тот, кто обладает достаточными ресурсами.
К сожалению, мы можем констатировать на сегодняшний день, что отмене подвергаются именно представители УПЦ. Это означает, что те христианские истины, которые ими проповедуются, становятся раздражающими и неприемлемыми для современного украинского общества. Бесконечные отмены нарастают как снежный ком и формируют людей, не способных с доброжелательным интересом взглянуть на непохожего на них человека, не способных воспринимать кого-то, кроме себя.
Сейчас же из-за доступности информационных технологий, клипового мышления, различных когнитивных искажений, проблем с памятью, с вниманием человек очень легко и очень эмоционально воспринимает информацию, на него легче повлиять.
Мы наблюдаем, как в информационной среде эксплуатируются три основные эмоции: страх, унижение и надежда. Страх потерять статус в обществе, унижение от того, что это происходит, и надежда на то, что этот статус будет вновь обретен.
В рамках эксплуатации этих трех эмоций разрушители УПЦ вполне конкретно декларируют задачи религиозного противостояния. На примерах выступлений тех, кто ненавидит УПЦ или видит в ней источник своих земных неурядиц, прослеживается четкая задача: эксплуатировать национализм и патриотизм, создавая внутреннее разделение на «свой – чужой». И мы видим, как это работает: уже сейчас есть сегрегация на «украинских» и «московских» верующих, «правильных» и «раскольников» даже внутри УПЦ.
Непосредственно это происходит следующим образом: группа лиц – будь то большинство или меньшинство – сама обозначает границы нормы, называет себя гордыми носителями этой нормы, а все остальные по умолчанию становятся нарушителями спокойствия. По этому принципу работают паблики различной степени радикальности. Далее объект изолируют с помощью медиаинструментов и цифровых возможностей. Так, например, УПЦ во всех СМИ и соцсетях фигурирует только как враждебная организация, при этом ни слова о тех добрых делах, которые она совершает.
Но самый глубокий уровень отмены происходит на уровне истории и культуры, на которых многое переписывается по лекалам культуры отмены. Так присутствие УПЦ вовсе убирается из исторических источников, фильмов, книг либо негативно переписывается в угоду модной повестке. Как пример – в театре Запорожья во время показа «Наталки-Полтавки» один герой спрашивает: «Этот дьяк не из Моспатриархата?»
Основной элемент культуры отмены – публичный позор. Это одна из наиболее старых практик, которую использовали на протяжении всей истории человечества. Если кто-то не соответствует текущей политической целесообразности, то общественное порицание есть лучшим способом «поставить его на место». Отменяемое лицо становится козлом отпущения. На его примере показывают остальным, чем может обернуться похожее поведение.
При этом так называемый козёл отпущения нередко является элементом сплочения противоборствующих объединений, которые выступают против него единым фронтом, как говорят у нас: «против кого дружим?». Пример: все члены Всеукраинской рады церквей и религиозных организаций против УПЦ. В итоге бывшие соперники объединяются в общем порыве против того, кто, по их мнению, заслуживает большего осуждения.
Культура отмены развивается как цепная реакция. Идея переходит от человека к человеку и развивается в геометрической прогрессии. Из-за снижения эмпатии и терпимости по отношению к другим происходит деградация общества. При этом остановить «отмену» после её активной фазы почти невозможно, как остановить лавину. Развитие цифровых технологий способствует тому, что локальный бойкот легко перерастает в глобальные гонения. Любую идею можно мгновенно распространить в интернете.
Рассматриваемый процесс размягчает монополию власти на насилие. Если в законе существует понятие презумпции невиновности и людей (согласно ему, нельзя наказывать без исчерпывающих доказательств), то толпе активистов это понятие незнакомо, из них могут формироваться группы, которые будут отменять людей направо и налево при помощи огнестрельного оружия. Но то, что государство не может полностью контролировать ситуацию, явный признак деградации. Пример: захват кафедрального собора в Черкассах.
Попытка полностью отменить часть общества чревата огромным расколом общества в будущем. А это еще одна составная пути к вырождению и саморазрушению украинской нации.
Коммуникация приобретает характер ультиматума, осужденная сторона не имеет права голоса. Ситуация изменится, когда люди начнут вести общение на основе канонов и опыта Церкви, а не политической целесообразности. При этом у каждого участника должно быть право голоса, право высказывать свое мнение и право не быть побежденным, но услышанным.