В информационном поле разворачивается удивительный спектакль. Те же лица, что еще вчера профессионально возмущались отсутствием некоторых иерархов на похоронах Патриарха Илии, сегодня демонстрируют гибкость позвоночника и феноменальную слепоту, не замечая полное отсутствие иностранных делегаций на похоронах Денисенко. Критикуя УПЦ, они в упор не замечают красноречивого одиночества структуры Думенко. Если игнорирование со стороны УПЦ предсказуемо из-за канонических споров, то где же были представители тех Поместных Церквей, которые якобы признали структуру Думенко? Что это, “информационная гигиена”? Если вы так радеете за единство и признание, то где ваш вопрос: почему те, кто поддержал структуру Думенко, побрезговали проводить её основателя в последний путь? Видимо, за обсуждение “неудобного” одиночества сателлита Фанара на киевских холмах сегодня не платят. А ведь событие в Киеве стало моментом истины для всей украинской церковной политики, но было стыдливо проигнорировано «независимыми» ловкачами-комментаторами. Такое молчание “союзников” говорит о реальном отношении к этой структуре гораздо громче, чем любые гневные посты в соцсетях. Когда за «правильное» мнение платят, принципиальность становится излишним грузом и заканчивается там, где начинаются неудобные факты.
Более того, на прощании отсутствовал экзарх Фанара, чья резиденция находится буквально за углом от места погребения. Это не случайность, а четкий дипломатический жест, не просто протокольная деталь, а приговор. Если «союзники» и кураторы нашли время прийти в суд и выступить в защиту человека, подозреваемого в коррупции, но не нашли времени пройти несколько сотен метров, чтобы отдать дань уважения человеку, который десятилетиями готовил почву для их нынешнего влияния, то о какой субъектности структуры Думенко вообще может идти речь? Это наглядное свидетельство равнодушия – и к личности покойного, и к самой организации. Для Стамбула украинцы это не «братья во Христе», а инструменты, которые откладывают в сторону, забывают, как только они перестают приносить дивиденды в текущем геополитическом раунде или когда уже мешают новой комбинации. Для сюзерена важна только покорность административной вертикали.
Сейчас активно продвигается идея создания экзархата Константинополя для УПЦ как «выхода из кризиса» и следующая ступень к получению автокефалии от Фанара. Однако пример похорон Денисенко должен стать ледяным душем для сторонников этой идеи. Филарет, стоявший у истоков движения, оказался не нужен Фанару даже для формального прощания. Те, кто сегодня агитирует УПЦ за статус экзархата, фактически предлагают обменять субъектность на роль временной пешки в чужой игре, которую выбросят так же легко, как забыли о “патриархе” Филарете в день его погребения. Переход в экзархат – это не просто смена административной вывески, а добровольный отказ от существующих свобод УПЦ, влекущий за собой тяжелые канонические и юридические последствия, резко изменит межцерковные отношения.
В каноническом праве статус экзархата лишает Церковь подлинной самостоятельности: экзархат становится лишь транслятором воли зарубежного центра. Все ключевые решения переносятся из Киева в Стамбул. УПЦ при таком сценарии, судя по Томасу выданному Думенко, неминуемо лишится многих права, а высшей инстанцией для верующих станет не родной Собор, а Синод на Фанаре.
Юридический аспект выглядит еще более тревожным. Трансформация в экзархат создает опасный капкан для общин и их имущества. Уставная вертикаль прописывается под жесткое подчинение внешнему центру, что дает легитимную возможность в любой момент отстранить неугодного настоятеля и передать храмы под прямое управление экзарха. Юридическая субъектность такой структуры крайне уязвима, так как она полностью завязана на политическую конъюнктуру и волю сюзерена. В мировой практике Фанар часто стремится закрепить недвижимость за патриархией напрямую, превращая верующих в гостей в их собственных святынях. А из просочившейся в СМИ информации следует, что уже в 2018 году Фанар желал застолбить за собой ряд значимых церковных объектов.
Этот вопрос затрагивает сами основы межправославного единства. Если УПЦ решит просить статус экзархата у Фанара, реакция Поместных Церквей будет крайне неоднородной и, приведет к углублению мирового православного кризиса. Для Церквей, последовательно поддерживающих канонический статус УПЦ в ее нынешнем виде и не признающих организацию Думенко, появление еще одной структуры Фанара в Украине станет подтверждением «папистских» амбиций Константинополя. Они увидят в этом не решение проблемы, а новую форму канонического вторжения на чужую территорию.
Церкви поддерживающие Фанар, также поддержать идею экзархата, но только как «переходный этап» для постепенного поглощения УПЦ структурой Епифания Думенко. Даже для них эта ситуация будет двусмысленной. Признание экзархата для УПЦ при уже существующей структуре, зависящей от Фанара во главе с Думенко – это фактически признание того, что проект «ПЦУ» не смог объединить украинское православие.
Появление экзархата поставит Церкви, старающиеся держать дистанцию от украинского конфликта, в крайне неудобное положение. С одной стороны, они боятся усиления влияния Фанара на своих территориях (особенно это касается Болгарской и Румынской церквей). С другой – не хотят идти на прямой конфликт с Константинополем.
Создание экзархата усугубит и так уже существующую каноническую аномалию в Украине, что создаст опасный прецедент для других стран (например, для стран Балтии или Балкан). Многие Поместные Церкви увидят в этом политическую сделку или «торговлю автокефалией». Если Фанар сначала дает Томос одной группе, а потом создает экзархат для другой – это дискредитирует саму идею автокефалии как высшей формы церковной независимости. Вместо «тихой гавани», УПЦ может оказаться в ситуации, когда Ее признает только Константинополь и узкий круг его союзников, в то время как значительная часть православного мира будет считать ее «административным проектом Стамбула».
Для большинства Поместных Церквей просьба УПЦ об экзархате станет сигналом окончательного распада системы «соборности» в пользу единоличного правления Фанара. Это лишь добавит аргументов тем, кто считает действия Патриарха Варфоломея политически мотивированными.
Ситуация с похоронами Денисенко наглядно иллюстрирует будущее любого экзархата в Украине. Структура, ведомая Думенко, уже превратилась в удобный геополитический механизм, и УПЦ, если согласится на подобную роль, ждет та же участь: тотальная эксплуатация ресурсов в угоду интересам Стамбула и мгновенное забвение, как только вектор большой политики сменится. Продажные комментаторы не зря обходят стороной тему одиноких проводов Денисенко в последний путь. Это одиночество – зеркало будущего для каждого, кто готов обменять свободу Церкви на иллюзорный статус. История неумолима: тот, кто предает своих ради признания от чужих, в конечном итоге оказывается не нужен ни тем, ни другим. И отсутствие соседа-экзарха на похоронах – лучший тому пример.