Возникла интересная ситуация в связи с увольнением гендиректора Национального заповедника «Киево-Печерская лавра». Он говорит: «Меня уволили за то, что я вслух говорил об очищении Лавры от имперских нарративов». Уволивший его – «уволили из-за слабой борьбы в Лавре с московским духом», а фактически, с теми же имперскими нарративами. Печально не то, кто и за что уволен, а то, как оба спорящих глумливо относятся к самой Лавре – святыне, молитвенной твердыне, домострою Божию. Оба Лавру превратили в трибуну для личных боёв, а не место, где «с неба сходит огонь молитвы и слёз».
Но оба молчат о главном: что Лавру – святыню, вымоленную поколениями монахов, духовное сердце монашества Украины – изъяли у её законных насельников и так и не наполнили ни монашеством, ни молитвой. Вместо покаянного стояния – кулинарные шоу, концерты, стрельба из луков и реконструкции боёв. Вместо пения псалмов – песни и пляски. У святых отцов мы встречаем: «Когда дух мира входит в Церковь – она становится телом без души». На деле – оба хотели одного: изгнать монахов УПЦ. Оба – за «перезапуск» Лавры, и тот, и другой – служат не духу, а лозунгу. И оба не скрывают главное: кого они туда хотят вселить. Монахов или штатных представителей, спешно пришедших «осваивать пространство», а не освящать его?
Так Лавра становится витриной под управлением светских кураторов, а её «насельники» содержанцами заповедника, являющиеся его сотрудниками, больше не местом встречи с Богом, а пространством для пропаганды чьей-то идеологии. А вместо живого монастыря мы наблюдаем музейную зону с концертами и различными шоу. Святыня без молитвы становится сценой, а храм – декорацией. Но Лавра – это не декорация для борьбы нарративов, а святыня, которая требует молитвы, а не пиара. Но Бог поругаем не бывает (Гал. 6:7). Святитель Иоанн Златоуст писал: «Церковь – не стены, а вера и жизнь по заповедям. Где нет Духа, там нет и Церкви».
Они спорят, кто правильнее «очищает» Лавру. Но суть трагедии в том, что Лавру уже очистили – от монашества, от молитвы, от тишины. Осталась только оболочка, которую торжественно делят между собой. Превращая святыню в арену для идеологического торга, они доказывают, что Лавра для них – не святыня, а инструмент. И потому и очищать её они собрались не молитвой и постом, а публичными тезисами и действиями.
Когда монастырь заселяют не ради молитвы, а ради отчёта – это уже не Церковь, а выставка под охраной. По этому поводу святые отцы учили: «Где нет духа молитвы и покаяния – там и церковное уже не церковное».
Именно поэтому превращение Лавры – живой, действующей обители – в некое мертвое «охраняемое музейное пространство» под предлогом культурной миссии звучит не просто цинично, а саморазоблачающе: ведь музеи архитектуры в Украине в целом не спасаются, а деградируют, как собственно и духовный стержень нашего народа. Так Лавра превращается в одну из сотен подобных «культурных» площадок в Украине, где вместо жизни – запустение не только видимое, но и духовное. Чиновники от культуры, к сожалению, не понимают, что молитва и монашеский труд сохраняют Лавру больше, чем любая дирекция. Один из святителей писал: «Без монаха в монастыре – как без души в теле. Один вид – а жизни нет». И это доказано на протяжении многих веков существования Лавры.
Лавру можно и нужно «очищать» сколько угодно – но от идеологических нарративов, неправдивого содержания, от гордыни, раздражения и осуждения, особенно завуалированного в высокие слова. Важно помнить, что без истинной монашеской жизни это будет не очищение, а опустошение. Когда святыня превращается в фон для идеологических спектаклей, споров о «нарративах» и «духах» – это уже не просто кризис, это духовная пустота, которую уже не спрятать за никакими масками пропагандистских лозунгов.