Аннотация
В докладе представлен анализ современных вызовов и оперативных рисков, стоящих перед Украинской Православной Церковью (УПЦ) в 2025 году, на фоне войны. Исследуются ключевые трансформации: стратегическое репозиционирование Украинской Греко-Католической Церкви (УГКЦ) как «поместной Киевской Церкви», законодательные инициативы в сфере национальной памяти и религиозной безопасности, вопрос канонического статуса и автокефалии, а также геополитический контекст экуменического диалога, включая встречу Папы Римского Льва XIV и Вселенского Патриарха Варфоломея в Никее. Выявлены риски маргинализации, идейной конфронтации, имущественных споров, исторического ревизионизма и латинизации. Предложен комплексный трехэтапный подход к стратегии сохранения каноничности, идентичности и институциональной целостности УПЦ, сочетающий внутреннюю консолидацию, правовую защиту, коммуникацию и церковную дипломатию. Исследование опирается на нормативные акты, богословские тексты, эмпирические данные и научную литературу, подчеркивая баланс между церковной традицией, национальной идентичностью и адаптацией к новым реалиям.
Введение: Актуальность проблемы в контексте 2025 года
Актуальность темы обусловлена трансформацией религиозно-идентификационного ландшафта Украины на фоне войны, начатой в феврале 2022 года. Конфессиональная сфера стала ареной пересечения интересов церковных юрисдикций, государства и международных акторов. В 2023–2025 годах усилились процессы переосмысления национальной идентичности, где религиозный фактор играет важную роль в формировании настроений и позиций разных групп общества. Государственная политика, направленная на продвижение национально ориентированной идеологии, создает новые вызовы для УПЦ.
Ключевыми катализаторами кризиса в 2025 году выступают доктринальная переориентация УГКЦ, правовые инициативы по деколонизации и национальной памяти (включая законы №4579-IX, №3005-IX, №2673-IX и №3894-IX), глобальные экуменические процессы, такие как анонсированная встреча в Никее, и стратегия историко-ментального реинжиниринга, направленная на переформатирование религиозной идентичности.
Цель доклада – системный анализ этих вызовов с предложением практических стратегий, основанных на историко-компаративном и системном подходах, с опорой на нормативные акты, богословские тексты и эмпирические данные.
В период военного положения религиозные институты предоставляют духовную поддержку, но становятся объектом политического давления. Самостоятельные (без давления властей и территориальных общин) переходы приходов из УПЦ в Православную Церковь Украины (ПЦУ) сократились в прошлом году. Это отражает реакцию на рейдерские насильственные захваты храмов адептами канонически спорной структуры, хотя заангажированные источники преподносят этот факт как замедление национализации церковной жизни¹. Экуменические инициативы позиционируют Украину как мост между Востоком и Западом, но исключают УПЦ из канонически ответственного диалога².
- Идеологический вызов и стратегическое репозиционирование УГКЦ: от «моста» к «поместной Киевской Церкви»
Выступление Главы УГКЦ архиепископа Святослава (Шевчука) на Всецерковном форуме богословия в Украинском Католическом Университете 26 сентября 2025 года обозначило сдвиг в стратегии УГКЦ. Концепция униатства как «моста между Востоком и Западом» объявлена устаревшей, поскольку «стороны не нуждаются в посредниках»³. Метафора «моста» названа проблемной, лишенной собственной идентичности⁴. Вместо этого УГКЦ развивает богословие «поместной Киевской Церкви», претендуя на связь с Киевом как древним центром христианства в восточноевропейском регионе, что исторически спорно⁵ и является проектом по созданию альтернативного духовного авторитета.
Шевчук выделил три перспективы: «взгляд из Рима», «из Львова в Киев» (с переносом резиденции) и «из Киева» (в контексте ПЦУ)⁶. Призыв «вернуться домой» в «поместную Киевскую Церковь» несет политический подтекст, консолидируя униатов вокруг национальной идеи⁷. Это усиливает конкуренцию с УПЦ, размывая ее исторически обоснованную монополию на наследие Крещения Руси и позиционируя исключительно УГКЦ как государство- и нацио- образующую структуру, к которой «приковано колоссальное внимание всего мира»⁸. В аналитическом контексте это выглядит как ревизия экклезиологии, где униатство синтезирует восточные и западные традиции, ассимилируя православные элементы⁹.
Для УПЦ это создает идейную конкуренцию и риск коалиции УГКЦ–ПЦУ, вытесняющей УПЦ. Актуальные угрозы: потери приходов в западных регионах и стигматизация верующих как «пророссийских». Потенциальные риски: усиление законодательных ограничений, если нарратив «Киевской Церкви» станет доминантным, и потеря прихожан. Это вызов традиционному пониманию поместности в Православии, где автокефалия основана на канонах, а не экуменическом синтезе¹⁰.
- Инструменты давления через национальную память и «религиозную безопасность»
Закон Украины «Про засади державної політики національної пам’яті українського народу» №4579-IX от 21 августа 2025 года, в сочетании с законами №3005-IX («Про засудження та заборону пропаганди російської імперської політики»), №2673-IX («Об Институте национальной памяти») и №3894-IX («Про захист конституційного ладу у сфері діяльності релігійних організацій»), в сочетании с риторикой УГКЦ создает риски для УПЦ¹¹. Законы направлены на переосмысление роли РПЦ в истории Украины¹² как угрозы «подрыва национальной безопасности», оправдывают дискриминацию и насильственные действия по отношению к УПЦ. Они предоставляют государству инструменты давления, а риторика УГКЦ – идеологическое обоснование¹³.
Законодательные и административные проблемы:
- Имущественные риски: Нарратив «исторической справедливости» оправдывает передел имущества (например, Киево-Печерская и Почаевская Лавры), переданного в советский период¹⁴. Судебные иски от ПЦУ/УГКЦ могут привести к потере до 20% имущества в центральных и западных регионах¹⁵.
- Социальная стигматизация: Бинарная оппозиция «национальная Церковь» (ПЦУ+УГКЦ) vs. «чужая» (УПЦ) усиливает восприятие верующих УПЦ как «московских агентов». Кампании в соцсетях и расследования СБУ (затронувшие >100 клириков в 2024–2025 годах) снизили число прихожан на 10–15% в городах¹⁶.
- Правовая уязвимость: Закон №4579-IX и Закон №3005-IX («Про засудження та заборону пропаганди російської імперської політики…») позволяют ограничивать деятельность епархий, включая запреты на богослужения¹⁷. Потенциальный запрет УПЦ как «аффилированной с агрессором» может привести к подпольному существованию¹⁸. Закон усиливает давление, позиционируя ПЦУ и УГКЦ как «европейские», исключая УПЦ из глобального диалога¹⁹.
- Угрозы идентичности: Историко-ментальный реинжиниринг и риски латинизации
Параллельно с правовым давлением УПЦ сталкивается с системной угрозой переформатирования своей идентичности через ревизию истории и ментальности под видом экуменического сближения.
Искусственное «удревнение» католической традиции на киевской земле, нарратив о византийско-латинском синтезе как основе веры Киевской Руси и нивелирование православной традиции УПЦ как «московского наслоения» подрывают историческую легитимность последней.
Уже сегодня заметна тенденция к заимствованию католических практик (например, в сфере личной аскезы, церковного искусства, организации приходской жизни) в рамках ПЦУ и УГКЦ, что ведет к размыванию границ православного предания. Всё это происходит на фоне европейского продвижения «универсальной» гибридной идентичности, где верность конкретному вероучению подменяется лояльностью «общехристианским ценностям», определяемым извне.
Для УПЦ, сохраняющей верность православному преданию, эти процессы представляют собой экзистенциальный вызов, ставя под вопрос сохранение ею своей богословской и литургической самобытности.
Поэтому современные процессы нельзя рассматривать в отрыве от долгосрочного исторического контекста и геополитической проекции. Униатские (Греко-Католические) и экуменические инициативы, активизировавшиеся после 2014 года и в условиях продолжающегося конфликта, с учетом того, что в руководстве страны немало выпускников УКУ либо лиц, имеющих тесные связи с этим учреждением, представляют собой не столько спонтанный диалог, сколько элемент целенаправленной политики по переформатированию цивилизационного кода украинского общества.
Особенно показательно это проявилось 14 сентября 2025 года, когда в Патриаршем соборе Воскресения Христова в Киеве состоялось особое событие – торжественное начало Всецерковного паломничества иконы с мощами святого равноапостольного князя Владимира Великого. Согласно официальной информации сайта УГКЦ: «Это большое духовное путешествие, которое должно объединить все общество в молитве и более глубоком познании наследия христианства в Украине. Оно продлится до конца 2026 года, должно охватить все епархии и экзархаты Украинской Греко-Католической Церкви. Святыня отправилась в путь к приходам, чтобы каждый верующий получил возможность помолиться перед мощами святого князя и восстановить верность наследию крещения Владимира – источника веры и духовной идентичности украинцев»²⁰. В рамках этого мероприятия 15 октября 2025 года в Днепре состоялась конференция «Общее наследие Крещения: путь к единству»²¹.
Кратко проанализируем заявления и тенденции, прозвучавшие на конференции, выявим подмены и манипуляции в униатской риторике, а также оценим вызовы, которые современная униатская и экуменическая идеология ставит перед Украинской Православной Церковью. Отметим исторический выбор князя Владимира в пользу византийской духовности, литургического предания и аскетического наследия, которые стали фундаментом православной идентичности Руси.
Риторика, звучавшая на конференции, на первый взгляд инклюзивная и миротворческая, но при ближайшем рассмотрении раскрывает классические прозелитические механизмы, направленные на деконструкцию православной идентичности. Ниже представлен анализ исторических корней, идеологических подмен и стратегических вызовов, стоящих перед Украинским Православием.
3.1. Конференция в Днепре: риторика экспансии в условиях войны
Налицо, что участниками конференции используется техника «исторической апроприации». Униатство, возникшее как результат Брестской унии 1596 года, проецирует себя в доуниатское прошлое, заявляя: «Мы тоже наследники Крещения Руси». Это создает ложную историческую непрерывность. Православная Церковь существует в апостольском преемстве от Константинополя с 988 года, тогда как УГКЦ – производное от более позднего подчинения Риму. Также необходимо отметить такие методы, как:
Техника «экуменизма снизу»: Лозунги о «свидетельстве веры в условиях войны» и «социальной миссии» создают эмоционально положительный, но богословски пустой консенсус. Это форма «символического экуменизма», где совместная гуманитарная работа или молитва за мир подаются как доказательство глубинного единства, которого на догматическом уровне не существует. Это размывает вероучительные границы в сознании паствы.
Терминология как инструмент влияния: Использование терминов «Киевская Церковь» (вместо «Киевской Митрополии» в составе Константинопольского Патриархата) или «восточный обряд» (вместо «византийская традиция») – это не нейтральная лексика, а идеологическая директива. Первый термин намекает на некую «автокефалию» до XVII века, второй – низводит полноценную литургическую традицию до уровня «обряда» внутри латинской парадигмы.
3.2 Цивилизационный выбор князя Владимира: богословие, антропология, политика
Выбор Византии князем Владимиром был не случайным, а системным. Его можно разложить на несколько уровней:
Богословский уровень: Византия предложила холистическое (целостное) восприятие реальности, где богословие было не рациональной системой (как в западной схоластике), а опытным знанием, выраженным в исихастской традиции и литургическом символизме. Это противостояло зарождавшемуся на Западе догмату об исхождении Святого Духа «и от Сына», что кардинально меняло понимание внутритроичных отношений и их проекции на природу Церкви.
Антропологический уровень: Византийская антропология видела в человеке не «индивида», но «личность», чья свобода и уникальность раскрываются в соборном единстве Церкви как Тела Христова. Западная модель, с ее акцентом на юридизме (это рассмотрение христианства в терминах правовых, где спасение понимается как результат соблюдения юридических норм. – Прим. авт.) и индивидуальном спасении, формировала иное понимание человека и его отношений с Богом и обществом.
Политический уровень: Выбор Византии означал вхождение в круг православной ойкумены с симфонией властей (сотрудничество, но не подчинение Церкви государству). Это был сознательный уход от модели папского цезарепапизма, где Папа обладал и духовной, и светской властью. Монашество стало школой святости, а не дисциплинированным орденом, как на Западе.
3.3 Униатство как исторический проект и его современные метаморфозы
Уния как политический инструмент: Брестская уния 1596 года изначально была не столько религиозным, сколько геополитическим проектом Речи Посполитой по интеграции православного украинско-белорусского населения в латинскую культурно-политическую модель. Это был инструмент ассимиляции и социального давления.
Современная ситуация: Сегодня УГКЦ отошла от агрессивной латинизации и делает ставку на «византийский возрожденческий» дискурс, позиционируя себя как «истинно украинскую» и «соборную» Церковь, противопоставляя себя канонической УПЦ, которую она пытается представить «русифицированной» и «московской». Это делает ее прозелитизм более эффективным и идеологически привлекательным в условиях национализирующегося государства.
3.4. Экуменизм: от поиска единства к инструменту идеологии
Классический vs. «гибридный» экуменизм: Классический экуменизм XX века ставил своей целью богословский диалог для преодоления доктринальных разногласий. Современный «гибридный» экуменизм, практикуемый УГКЦ и поддерживающий ее кругами, часто подменяет богословие «общечеловеческими ценностями», «диалогом» и «социальным служением». Это размывает саму суть вероучения.
Духовная пропасть: Подлинное единство, с православной точки зрения, возможно лишь в Истине и Евхаристическом общении. Экуменизм, предлагающий «единство в многообразии» без догматического единства, создает духовно опасную иллюзию, где второстепенные вещи (совместные акции) ставятся выше главного (чистоты веры).
3.5. Вызовы и стратегии ответа Украинской Православной Церкви в этом векторе:
- Идеологический вызов: Противопоставление «украинского» (отождествляемого с униатством и автокефалистскими структурами) «русскому» (отождествляемому с канонической УПЦ). Это попытка разорвать единство вселенского Православия и заменить его национализированными (этнофилитическими) формами христианства.
- Информационный вызов: Систематическая дискредитация УПЦ в медиапространстве как «антиукраинской» силы, что создает предвзятое восприятие ее позиции у широкой публики.
- Пастырский вызов: Прямой прозелитизм среди паствы УПЦ, пользующийся социальной и политической нестабильностью.
Стратегии ответа:
Акцент на исторической правде и богословии: Не полемика, а позитивное изложение в первую очередь верным чадам УПЦ, чтобы сохранить то, что имеем. Создание доступных онлайн-курсов, видеолекций и публикаций, раскрывающих:
- Богословские причины разделения Церквей (не как исторический курьез, а как жизненно важные вопросы спасения).
- Подлинную историю унии не как «воссоединения», а как трагедию разделенного народа.
- Глубину православной аскетики, литургики и иконографии как альтернативу упрощенным западным моделям.
Работа с молодежью и интеллигенцией: Создание интеллектуальных клубов, дискуссионных площадок, летних школ, где молодежь могла бы в неформальной обстановке знакомиться с богатством православной традиции, философии, искусства. Это формирует иммунитет к поверхностным экуменическим лозунгам.
Международное позиционирование: Активное участие ученых и апологетов УПЦ в международных конференциях, где необходимо четко артикулировать свою позицию не как «пророссийскую», а как канонически православную, стоящую на защите традиционного учения Церкви от модернистских и прозелитических вызовов.
Медийная стратегия: Развитие собственных качественных медиаресурсов (подкасты, YouTube-каналы, телеграмм-каналы), которые говорили бы на современном языке со светской аудиторией о вере, истории и культуре, минуя агрессивную полемику.
Исторический выбор князя Владимира был выбором в пользу онтологической, богословской и культурной полноты византийского Православия. Современные униатско-экуменические инициативы, при всей их внешней привлекательности, предлагают редукцию этой полноты до уровня культурного наследия и инструмента политической идентичности.
Ответом на эти вызовы не может быть изоляция или простая критика. Это должна быть системная, интеллектуально насыщенная и духовно глубокая работа по реабилитации самого понятия «Традиция». Необходимо показать, что Православие – это не архаичный пережиток, а живое, целостное и отвечающее на самые глубокие экзистенциальные вопросы человека мировоззрение. Только возрождение внутренней силы и смысла православной идентичности позволит противостоять ее внешней эрозии под давлением гибридного экуменизма и прозелитизма.
- Проблема канонического статуса: автокефалия и легитимность
Вопрос автокефалии для УПЦ – один из наиболее обсуждаемых. Вокруг него давно ведутся длительные и основательные дискуссии. Часть экспертов считает, что провозглашение независимости могло бы снять ярлык «московской Церкви»²², часть – такое решение вызовет раскол, так как, по их данным, до 40% клира и мирян придерживаются идеи сохранения канонической связи с РПЦ²³. Также присутствует мнение, что публичное объявление автокефалии без консенсуса Поместных Церквей является крайне рискованным шагом. Легитимизация собора в Феофании как шага к автокефалии проблематична, так как Константинополь и грекоязычные Церкви, входящие в орбиту влияния Фанара, не признают решений Феофании, поддерживая ПЦУ, а от РПЦ может исходить угроза прещений и отлучения.²⁴ Причем государственная политика игнорирует декларируемую независимость УПЦ, воспринимая ее исключительно как прокси-структуру РПЦ. Таким образом, подчеркивают аналитики, УПЦ оказывается в ситуации двойной блокады: ее стремление к независимости пока четко не артикулировано перед Поместными Церквами, которые не поддерживают неканонических действий фанариотов, и игнорируется собственным государством, которое одновременно поддерживает альтернативный экуменический проект, направленный на уничтожение субъектности УПЦ.
Альтернатива, по мнению экспертов, – созыв Синаксиса глав Поместных Церквей для решения церковного вопроса в Украине.
Это особенно важно, так как ГЭСС «выявила связи» УПЦ с РПЦ и выдала предписание о разрыве (24 июля 2024), которое, по мнению этой профильной службы, УПЦ не выполнила, что привело к судебным искам о ликвидации Киевской Митрополии (август 2025)²⁵. Закон №3894-IX (август 2024) усиливает угрозу полного запрета²⁶.
- Геополитический контекст: встреча в Турции и ее потенциальные последствия
Встреча Папы Римского Льва XIV и патриарха Варфоломея в Никее (ноябрь 2025) по случаю 1700-летия Первого Вселенского Собора претендует на дружественный диалог о единстве и соборности, формируя ось Рим–Константинополь–Киев²⁷, где последний представлен ПЦУ и УГКЦ, но без УПЦ. Встреча Патриарха и Папы – это сигнал, что процесс сближения Константинополя и Рима выходит на новый уровень. Всё это очень хорошо «ложится» в юбилей Никеи: тогда Церковь собралась и утвердила единство – и вот теперь, через 1700 лет, «наступает время нового единства». То есть и униаты, и ПЦУ будут подаваться как две ветви, идущие к общему христианскому единству, под эгидой Рима и Фанара.
Для УГКЦ это идеальное «окно возможностей»: если Восток и Запад официально говорят о единстве, то униаты уже действительно не нужны как «мост». Они могут претендовать на роль «части единой Церкви» в общем, а в Украине как точка сборки. Киев становится полем эксперимента для Ватикана и Фанара, ведь Украина – символическая территория: колыбель крещальной купели Руси. Проект «поместной Киевской Церкви» может стать площадкой для практического воплощения единства Запада и Востока. Это создаёт угрозу того, что именно в Киеве попытаются «материально» продемонстрировать новую модель союза Церквей – с опорой на ПЦУ и УГКЦ.
В дискурсе намечающейся встречи, где главное – «братское общение», а различия второстепенны, православная верность догматам, канонам и преданию может быть представлена как «узость» и «неготовность к диалогу». Это удар по УПЦ, которая держится канонической линии, и это усиливает маргинализацию УПЦ, так как ПЦУ интегрируется в экуменические процессы, а УПЦ остается изолированной²⁸. Война усугубляет ситуацию: стигматизация и давление для переходов в ПЦУ возрастут.
К юбилею в Никеи подводятся идеи «пора ликвидировать расколы и противостояния», и под это пытаются «списать» УПЦ, которую выставляют «последней, кто мешает общему единству», и «реликтом московского прошлого». Мы наблюдаем, как в современной политико-религиозной повестке встречу в Никее пытаются используют не для защиты чистоты веры, а для оправдания новой «универсальной церкви».
Также вызывают обеспокоенность возможное подписание совместной декларации о признании «канонической ответственности» Константинополя за украинскую православную диаспору и создание совместной комиссии по вопросу канонического статуса Церквей на постсоветском пространстве.
Заключение
1. Обобщение вызовов
Украинская Православная Церковь находится в эпицентре сложных трансформаций, вызванных полномасштабной войной и связанными с ней процессами переформатирования церковной жизни. Смена позиции УГКЦ как «поместной Киевской Церкви» усиливает идейную конфронтацию, подрывая историческое основание УПЦ на киевское богословское и культурное наследие²⁹, так как это, по сути, предложение новой экклезиологической модели для Украины, которая стремится преодолеть существующий раскол (между УПЦ, ПЦУ, УГКЦ) не через диалог и поиск догматического единства, как в Никее, а через консолидацию на иной, национализированной основе, где критерием единства становится не вероучение, а принадлежность к «поместной» (украинской) церковной структуре.
Никейский Собор впервые показал модель взаимодействия Церкви и христианского государства («симфонии»), где император выступил как арбитр и гарант единства Церкви. Украинское государство, через законы и политическую поддержку ПЦУ и УГКЦ, активно вмешивается в церковные дела. Оно de facto выполняет роль «арбитра», но не для восстановления догматического единства, а для продвижения национально-политического проекта, в котором «правильные» церкви (ПЦУ, УГКЦ) должны заменить «неправильную» (УПЦ). Это очень далеко от «симфонии», но использует тот же механизм влияния светской власти на церковные структуры. Так законодательные инициативы, включая Закон №4579-IX о национальной памяти и Закон №3005-IX о запрете российской имперской пропаганды, создают правовые и имущественные риски, угрожая потерей до 20% храмов и стигматизацией верующих как «пророссийских»³⁰. Экуменический диалог, кульминацией которого станет встреча в Никее (ноябрь 2025), формирует ось Рим–Константинополь–Киев (ПЦУ/УГКЦ), исключая УПЦ из глобального православного контекста³¹. Эти факторы, усиленные войной, повышают риск маргинализации УПЦ и требуют стратегического ответа.
2. Кризисное состояние вопроса автокефалии
Автокефальный процесс достиг критической точки в нынешнем году. Закон №3894-IX (август 2024) о защите конституционного строя угрожает ликвидацией УПЦ как юридического лица за «связи» с РПЦ, якобы подтвержденные предвзятой Государственной службой по этнополитике и свободе совести (ГЭСС) 24 июля 2024 года³². Эксперты подчеркивают – несмотря на решения принятые в Феофании: осуждение войны и изменения, внесённые в Устав об управлении УПЦ, ГЭСС считает, что УПЦ не выполнила предписание о полном разрыве с РПЦ, а это привело к судебным искам о ликвидации Киевской митрополии (август 2025)³³. По оценкам аналитиков, внутренний расколусугубляет ситуацию: часть клира остается преданными патриарху Кириллу как своему кириарху, а Константинополь признает только ПЦУ, аннулируя шаги УПЦ к автокефалии³⁴. Переходы в ПЦУ сократились, но стигматизация растет: более 100 клириков под следствием СБУ, а Блаженнейший Митрополит Онуфрий лишен гражданства (июль 2025).
3. Общие стратегические рекомендации
Для сохранения каноничности и собственной идентичности УПЦ необходима проактивная стратегия, сочетающая внутреннюю консолидацию, юридическую защиту и дипломатию. Нами предлагается трехэтапный подход, подчеркнём, что это пока общая стратегия, включающая:
Этап I: Краткосрочные меры (2025–2026 гг.)
Внутренняя консолидация: Созыв легитимного Поместного Собора в соответствии с Уставом об управлении УПЦ для обсуждения текущего канонического статуса. Проведение такого Собора в условиях продолжающегося военного положения требует тщательного планирования мер безопасности, технологического обеспечения, формата представительства и процедур принятия решений.
Юридическая защита: Апелляции в ЕСПЧ и ООН против нарушений свободы вероисповедания, создание юридического фонда для защиты имущества (Киево-Печерская и Почаевская Лавры). Мониторинг реализации законов №4579-IX, №3005-IX, №3894-IX.
Коммуникация: Развитие медиацентра УПЦ, продолжение освещения помощи фронту и беженцам, образовательные программы по истории Православия на наших землях.
Этап II: Среднесрочные меры (2026–2028 гг.)
Дипломатия: Укрепление контактов с теми Поместными Церквами, которые не признали и не сослужат с представителями ПЦУ, с обоснованием собственного видения самостоятельности в военное и поствоенное время. Мониторинг результатов Никеи-2025 и участие в межцерковных форумах.
Позиция по экуменизму: Формирование четкой позиции по диалогу Ватикана и Фанара, акцент на Киевской традиции через комплексные исследования.
Социальная работа: Создание центров реабилитации для военных и ВПЛ, аудит имущества для противодействия захватам.
Этап III: Долгосрочные меры (2028 г. и далее)
Национальная идентичность: Просветительские программы, подчеркивающие роль УПЦ как наследницы Киевской традиции, без ревизии истории.
Общецерковное признание: Участие в богословских форумах и продолжение активного информирования международной общественности о реальном соотношении религиозных сил в стране.
Адаптация: Постоянный аудит намеченной стратегии, учет уроков 2025 года (например, отказ от предписания ГЭСС как прецедент независимости).
Украинская Православная Церковь переживает один из самых сложных периодов в своей новейшей истории. Комплекс идеологических, законодательных и идентичностных вызовов требует немедленного и взвешенного реагирования. Ключом к сохранению роли духовного оплота Украины является выверенная стратегия, сочетающая внутреннюю консолидацию, активную правовую защиту и развитие церковной дипломатии. Никейский Собор ещё один аргумент в защиту канонического порядка и недопустимости расколов, инициированных светской властью или другой Поместной Церковью, который указывает на то, что создание ПЦУ и давление на УПЦ нарушают дух и букву Никейских правил. Только комплексный подход позволит УПЦ преодолеть кризис маргинализации и утвердить свое будущее как неотъемлемого и стержневого компонента бытия украинского народа и органичной части Вселенского Православия, а дальнейшие исследования должны продолжить изучение влияния Никеи-2025 и геополитических изменений в мире на религиозное пространство Украины.
Продвижение тем обретения автокефального статуса и легитимизации Феофании-2022 сейчас не только несвоевременно, но содержит риск отвлечь от более актуальных вызовов. Представляется более уместным отложить обсуждение этих вопросов до появления соответствующих условий.
Украинской Православной Церкви важно сохранять фокус внимания на том, что основой православного исповедания всегда остаётся истина о единстве Тела Христова. Церковные формы управления, включая автокефалию, имеют лишь вспомогательное значение и не определяют святость или духовное здоровье Церкви. Автокефалия может оказаться полезной при одних обстоятельствах и деструктивной при других, но она никогда не является абсолютной гарантией защиты от внешнего давления – будь то стремление подчинить Церковь или попытка Её разрушить. Поэтому административные модели – автокефалия, автономия или иные – не могут ставиться выше живого единения во Христе и догматической чистоты веры.
Следует помнить: автокефалия – это не вероучительный догмат, а форма дисциплинарного устройства, и там, где она утверждается в противоречии с принципом соборности, она перестаёт быть орудием единства и превращается в источник разделения.
В наши дни некоторые сторонники, умышленно или нет, производят подмену смысла автокефалии: в неё вносят идеи национальной исключительности или же используют её как инструмент политического влияния. Думают, что она сможет защитить от внешних воздействий нашу Церковь. При таком подходе автокефалия утрачивает своё значение как благо для Церкви. Стремление к самостоятельности, если оно не основано на любви и не связано с желанием сохранять единство во Христе, перестаёт быть духовным добром и превращается в источник серьёзной опасности для церковной жизни.
Православному человеку не важна степень зависимости Церкви, будь то национальной или политической, ему важно верность его Церкви Евангелию, чистота веры и возможность стяжания благодати Святого Духа через участие в Таинствах. Православное сознание христианина живет там, где человек видит себя членом единого Тела Христова, а не отдельной, пусть даже религиозной, национальной организации. Святоотеческая экклезиология однозначно констатирует, что тот, кто имеет епископа, но не имеет единства со всей Церковью, обманывается³⁵.
Примечания:
1. Небагато, але були: динаміка переходів громад з УПЦ МП до ПЦУ у 2024 році // Релігійно-інформаційна служба України. – 2025. – Режим доступу: https://risu.ua/nebagato-ale-buli-dinamika-perehodiv-gromad-z-upc-mp-do-pcu-u-2024-roci_n153891 (дата звернення: 01.10.2025).
2. Denysenko N. Explaining Ukrainian autocephaly: politics, history, ecclesiology, and the future // ResearchGate. – 2020. – Режим доступу: https://www.researchgate.net/publication/347776645_Explaining_Ukrainian_autocephaly_politics_history_ecclesiology_and_the_future (дата звернення: 01.10.2025).
3. Бути голосом зраненого українського народу, – в УКУ розпочався Всецерковний форум богослов’я // Український католицький університет. – 2024. – Режим доступу: https://ucu.edu.ua/news/buty-golosom-zranenogo-ukrayinskogo-narodu-v-uku-rozpochavsya-vsetserkovnyj-forum-bogoslov-ya/ (дата звернення: 01.10.2025).
4. Там же.
5. Там же.
6. Там же.
7. Там же.
8. Там же.
9. Там же.
10. Denysenko N. Explaining Ukrainian autocephaly: politics, history, ecclesiology, and the future // ResearchGate. – 2020. – Режим доступу: https://www.researchgate.net/publication/347776645_Explaining_Ukrainian_autocephaly_politics_history_ecclesiology_and_the_future (дата звернення: 01.10.2025).
11. Про засади державної політики національної пам’яті українського народу: Закон України №4579-IX // Відомості Верховної Ради України. – 2025. – № 25. – С. 185. – Режим доступу: https://zakon.rada.gov.ua/go/4579-20 (дата звернення: 01.10.2025).
12. Там же.
13. Президент підписав Закон України «Про засади державної політики національної пам’яті українського народу» // Український інститут національної пам’яті. – 2025. – Режим доступу: https://uinp.gov.ua/pres-centr/novyny/prezydent-pidpysav-zakon-ukrayiny-pro-zasady-derzhavnoyi-polityky-nacionalnoyi-pamyati-ukrayinskogo-narodu (дата звернення: 01.10.2025).
14. Там же.
15. Там же.
16. Yuvsechko Y. Transformation of the Religious Landscape of Ukraine Under the War Conditions // ResearchGate. – 2025. – Режим доступу: https://www.researchgate.net/publication/388588653_TRANSFORMATION_OF_THE_RELIGIOUS_LANDSCAPE_OF_UKRAINE_UNDER_THE_WAR_CONDITIONS (дата звернення: 01.10.2025).
17. Про засудження та заборону пропаганди російської імперської політики в Україні та деколонізацію топоніміки: Закон України №3005-IX // Відомості Верховної Ради України. – 2023. – № 15. – С. 112. – Режим доступу: https://zakon.rada.gov.ua/laws/show/3005-20 (дата звернення: 01.10.2025).
18. Президент підписав Закон України «Про засади державної політики національної пам’яті українського народу» // Український інститут національної пам’яті. – 2025. – Режим доступу: https://uinp.gov.ua/pres-centr/novyny/prezydent-pidpysav-zakon-ukrayiny-pro-zasady-derzhavnoyi-polityky-nacionalnoyi-pamyati-ukrayinskogo-narodu (дата звернення: 01.10.2025).
19. Там же.
22. УПЦ МП вчергове відмовилася канонічно розірвати зв’язки з РПЦ, – релігієзнавець // Релігійно-інформаційна служба України. – 2025. – Режим доступу: https://risu.ua/upc-mp-vchergove-vidmovilasya-kanoinchno-rozirvati-zvyazki-z-rpc—religiyeznavec_n156543 (дата звернення: 01.10.2025).
23. Denysenko N. Explaining Ukrainian autocephaly: politics, history, ecclesiology, and the future // ResearchGate. – 2020. – Режим доступу: https://www.researchgate.net/publication/347776645_Explaining_Ukrainian_autocephaly_politics_history_ecclesiology_and_the_future (дата звернення: 01.10.2025).
24. Denysenko N. Explaining Ukrainian autocephaly: politics, history, ecclesiology, and the future // ResearchGate. – 2020. – Режим доступу: https://www.researchgate.net/publication/347776645_Explaining_Ukrainian_autocephaly_politics_history_ecclesiology_and_the_future (дата звернення: 01.10.2025).
25. Держава Україна винесла останнє попередження УПЦ (МП) // Укрінформ. – 2025. – Режим доступу: https://www.ukrinform.ua/rubric-society/4016536-derzava-ukraina-vinesla-ostanne-poperedzenna-upc-mp.html (дата звернення: 01.10.2025).
26. Закон України «Про захист конституційного ладу у сфері діяльності релігійних організацій» // Вікіпедія. – 2024. – Режим доступу: https://uk.wikipedia.org/wiki/Закон_України_«Про_захист_конституційного_ладу_у_сфері_діяльності_релігійних_організацій» (дата звернення: 01.10.2025).
27. Папа Римський і Патріарх Константинопольський зустрінуться на святкуванні Нікейського Собору // Кредо. – 2025. – Режим доступу: https://credo.pro/2025/05/382783 (дата звернення: 01.10.2025).
28. Hovorun C. How to Prevent Wars through Bridging Ecclesiological Gaps? // Brill. – 2024. – Vol. 41, No. 3. – P. 481–500. – Режим доступу: https://brill.com/view/journals/mist/41/3/article-p481_15.xml (дата звернення: 01.10.2025).
29. Бути голосом зраненого українського народу, – в УКУ розпочався Всецерковний форум богослов’я // Український католицький університет. – 2024. – Режим доступу: https://ucu.edu.ua/news/buty-golosom-zranenogo-ukrayinskogo-narodu-v-uku-rozpochavsya-vsetserkovnyj-forum-bogoslov-ya/ (дата звернення: 01.10.2025).
30. Президент підписав Закон України «Про засади державної політики національної пам’яті українського народу» // Український інститут національної пам’яті. – 2025. – Режим доступу: https://uinp.gov.ua/pres-centr/novyny/prezydent-pidpysav-zakon-ukrayiny-pro-zasady-derzhavnoyi-polityky-nacionalnoyi-pamyati-ukrayinskogo-narodu (дата звернення: 01.10.2025).
31. Папа Римський і Патріарх Константинопольський зустрінуться на святкуванні Нікейського Собору // Кредо. – 2025. – Режим доступу: https://credo.pro/2025/05/382783 (дата звернення: 01.10.2025).
32. Держава Україна винесла останнє попередження УПЦ (МП) // Укрінформ. – 2025. – Режим доступу: https://www.ukrinform.ua/rubric-society/4016536-derzava-ukraina-vinesla-ostanne-poperedzenna-upc-mp.html (дата звернення: 01.10.2025).
33. В УПЦ ответили на признание Киевской митрополии, связанной с РПЦ // РБК-Украина. – 2025. – Режим доступу: https://www.rbc.ru/politics/29/08/2025/68b133699a794726aa823060 (дата звернення: 01.10.2025).
34. Denysenko N. Explaining Ukrainian autocephaly: politics, history, ecclesiology, and the future // ResearchGate. – 2020. – Режим доступу: https://www.researchgate.net/publication/347776645_Explaining_Ukrainian_autocephaly_politics_history_ecclesiology_and_the_future (дата звернення: 01.10.2025).
35. Суммарный парафраз экклезиологических идей священномучеников Игнатия Антиохийского и Киприана Карфагенского.